Кравченко прогрохотал на кухню, всыпал в кофеварку чуть не полпачки кофе. Катя, прислонившись к притолоке, наблюдала за ним.

— Дурдом, — Кравченко плюхнулся на кухонный угловой диванчик, заскрипевший под его тяжестью. — Отпраздновали, называется.

Дальше Кате пришлось тянуть из него слова буквально клещами. Рассказ вышел какой-то путаный и несуразный. По словам Кравченко, сначала все шло превосходно. Юбилейное чествование бывшего ректора «Лумумбы» проводилось при огромном стечении приглашенных в конференц-зале Института истории и экономики стран Востока. Зал был переполнен. Кроме празднования юбилея, тут встречались и факультеты, и курсы. Торжественная часть закончилась в восемь вечера. И, по словам Кравченко, у собравшихся были самые наполеоновские планы. Юбиляр вместе со «стариками» и гостями из правительства и академии, Госдумы и самых различных ведомств отбыл на банкет. А «молодежь» — выпускники «Лумумбы» разных лет — тесными курсовыми компаниями группировалась как в конференц-зале (он, по словам Кравченко, располагался на втором этаже), так и внизу — в просторном вестибюле и примыкавшем к нему помещении институтского музея.

Согласно рассказу Кравченко, их с Мещерским курс планировал к девяти перекочевать с Большой Пироговки, где находился институт, на Воробьевы горы, в грузинский ресторан, там уже был заказан зал и музыка.

— Ну, ты знаешь, Кать, как на таких вечерах бывает — шум, гам, суета, — рассказывал Кравченко, — ребята сто лет не виделись. Кто где — град вопросов, воспоминаний. Ну, коньячку хлопнули а-ля фуршет, что с собой привезли, за встречу. Там в одном из кабинетов столик был накрыт скромненько. Короче, Серегу я в этой толчее видел только мимолетно. Один раз он ко мне с Мишкой Вороном подошел. Ну, обнялись, поздоровались. Мишка как был на курсе, так и... Эх, годы наши... Ну, в общем, вспомнили былое...